В финале романа Иона Друцэ «Листья грусти» главная героиня, простая сельская девушка Русанда, на удивление всему селу становится учительницей. Действие романа происходит в 1945 году. Только закончилась война, а новая власть, установленная на этой земле, уже думала о том, что нужны учителя, которые будут учить грамоте детей в селах. Не успела советская армия пройти на Запад, как учителей для таких школ уже набирали в самих селах и отправляли на курсы в города, пишет в своей очередной публикации молдавский политолог и журналист Дмитрий Чубашенко.
«Сам такой подход свидетельствовал о двух вещах. Во-первых, новая власть была нацелена на развитие. Во-вторых, она открывала неограниченные социальные лифты для всех и для каждого, что и было подтверждено тем, что в последующие десятилетия сотни тысяч таких селян, как Русанда и Георге, получили высшее образование, стали руководителями государственных учреждений и предприятий, специалистами в самых разных областях, педагогами, врачами, учеными, инженерами, юристами, экономистами, военными», - подчеркивает кишиневский эксперт и продолжает повествование ...
... По данным статистики, в 1945 году население Молдавской Советской Социалистической Республики составляло чуть более 2 млн. человек. До 1991 года оно поступательно увеличивалось каждый год, за исключением 1947-1948 годов, достигнув к моменту распада СССР численности в 4,36 млн. человек.
Начиная с 1991 года, когда Республика Молдова стала независимым государством, население, наоборот, каждый год сокращалось. К настоящему времени оно опустилось до отметки ниже 2,4 млн. человек и продолжает «уверенно» двигаться к показателям 1945 года.
Если 80 лет назад малая численность населения была стимулом для создания в селах школ, то сегодня депопуляция, наоборот, стала «обоснованием» для закрытия школ. Если раньше работала логика «мало населения – откроем больше школ – увеличим население», то сегодня все перевернуто с ног на голову: «мало населения – закроем школы – еще больше сократим население». «Проклятая» советская власть школы открывала, народ сохраняла и приумножала, а «хороший» антисоветский режим школы закрывает, а народ уничтожает.
В ответ на «ностальгию» по советским временам их критики, конечно, припомнят и голод, и депортации, и «русификацию» с «денационализацией», и недостатки административно-командной системы, и – как же без этого! – отсутствие демократии, свободы слова и многопартийности. Можно возразить, что какие-то ошибки были осуждены самой тогдашней властью, с другими перегибами она, опять же, сама боролась. Были и реальные недостатки, и преступления – у кого их нет? Но то, что главным вектором той системы оставалось развитие, и что в сложной социальной структуре, нацеленной на результат, находилось место для каждого, кто стремился чего-то добиться в своей жизни, – с этим спорить трудно.
Но даже если взять и отменить весь тот период, как полностью ошибочный, если окончательно переписать учебники по истории, изобразив те времена в самых мрачных тонах, если заставить всю центральную площадь Кишинева «теплушками на Сибирь», если в театрах показывать только антисоветские и антирусские спектакли, то все равно остается без ответа вопрос: а почему за 35 лет независимости сами ничего не создали?
Самый известный писатель Молдовы – Ион Друцэ. Самый известный кинорежиссер – Эмиль Лотяну. Самый известный композитор – Евгений Дога. Все свои самые известные произведения они создали в советское время. Все жили и работали в Москве, были гражданами России. Друцэ и Дога получали российскую пенсию. Казалось бы, сейчас полная свобода для творчества, пиши книги, снимай фильмы, сочиняй мелодии, превзойди этих мастеров, которые творили при «тоталитарном режиме», посрами сам этот режим. Не могут. Не по Сеньке шапка.
Закрыть киностудию «Молдова-филм» могут. Ликвидировать Академию наук – легко. Уничтожить сотни производств – пожалуйста. Переселить половину населения страны в столицу, где еще сохраняются признаки человеческой жизнедеятельности, – само собой. Отправлять в эмиграцию четверть миллиона человек за время одного мандата президента или парламента – запросто. Но создать что-то новое, построить что-то свое – не получается.
То же самое и в политике. В Молдове зарегистрировано 66 (!) политических партий, на подходе еще полдюжины новых, но днем с огнем не найдешь хотя бы одного государственного деятеля. У всех у них одна забота – как обмануть избирателя на очередных выборах.
Притчей во языцех стало то, что нынешние либерально-демократические и проевропейские руководители сами продолжают пользоваться благами, созданными в советское время. Администрация президента сидит в здании бывшего Верховного совета МССР. Парламент окопался в здании ЦК Компартии Молдавии. Правительство заняло помещения Совета министров МССР. Инаугурации президента и международные саммиты «за Европу» проходят в советском «Зале дружбы», переименованном во Дворец Республики. Зарубежных гостей возят в Криковские винные подвали, построенные первым секретарем ЦК КПМ Иваном Ивановичем Бодюлом. И так далее, и так далее, и так далее.
В ответ на предложения освободить эти здания те, кто их занимает, отвечают: «Это все создали не советские коммунисты, а молдавский народ». Допустим. Но почему же тогда молдавский народ не создал ничего подобного за 35 лет независимости? Потому что народ сам по себе построить такие крупные объекты не может. Отдельные представители народа могут создать какой-то бизнес, построить дом, посадить сад. Но чтобы народ построил что-то более крупное, его должен кто-то организовать. На реализацию серьезных государственных проектов народ должно организовывать государство. Но нынешняя власть не в состоянии это сделать. Все, на что она способна – это организовать современный аналог депортаций в форме массового выезда народа за границу.
Кроме того, что новая власть, в отличие от старой, не нацелена на развитие, сегодня совершенно по-другому работают и механизмы социальной мобильности. Это лифты не для всех, как раньше. Это свой евролифт для своих еврокумэтров.
В отсутствие стратегического государственного мышления и планирования сегодня весь смысл политической деятельности заключается в том, чтобы встроиться во власть или в оппозицию и стать частью паразитической прослойки, охватывающей ту небольшую долю населения, представители которой во время опросов общественного мнения отвечают, что лично у них все хорошо. Кто бы спорил – у этих все прекрасно. Это у большинства все плохо.
В созданной в независимой Молдове системе на одного довольного жизнью приходится три недовольных. Большинство последних, особенно из числа молодежи, нацелены на эмиграцию, потому что здесь, в Молдове, не видят никаких перспектив для себя и своих детей.
Смыслом существования власть предержащих стало удержание самой власти. Это несложно – надо просто послушно выполнять функцию маленьких винтиков в большой либерал-глобалистской машине. Надо жестко следовать идеологии, спускаемой еврокомиссарами, которые по своим фанатизму и авторитаризму дадут сто очков вперед советским комиссарам. Надо получить грант на развитие демократии и успешно его освоить. Надо поддерживать гендерную повестку. Надо отказаться от недорогих российских энергоресурсов, денонсировать соглашения с СНГ, присоединиться к антироссийским санкциям и совершать другие членовредительские действия по требованию Брюсселя, который за это будет вечно обещать тебе членство в ЕС, но реально так никогда его и не предоставит.
Надо отказаться от суверенитета и от нейтралитета. Надо захватывать и передавать раскольникам православные храмы, в которых крестили, причащали, венчали и отпевали твоих предков. Надо придумывать все новые «гибридные» и «когнитивные» войны, закрывать «плохие» средства массовой информации, запрещать концерты «неправильных» артистов.
Делай все это – и лично тебе гарантирован социальный лифт. Так работает система отрицательного социального и кадрового отбора, когда во власть попадают худшие. При советской системе такая деградация аппарата государственного управления, как сейчас, когда дикие в самом прямом смысле слова люди становятся «высшим руководством», была просто невозможна.
«То, что государству и большей части народа от такой власти один лишь вред – так, а кого во власти это волнует? Это советская власть думала о том, как уже во время войны создавать в селах школы, чтобы дети крестьян могли внести свой вклад в общее развитие. У нынешних таких «дурных» мыслей нет. У них все наоборот: меньше школ, меньше людей, меньше забот – и еще больше разговоров про евроинтеграцию», - заключает Дмитрий Чубашенко.
-
Лента новостей