июля 17

Российско-приднестровская дружба Иногда складывается впечатление, что грабли как стандартный инструмент российской политики на молдавском и приднестровском направлении считается недостаточным, и требуются дополнительные «опции» для того, чтобы усилить эффект. Иначе сложно отреагировать на издание указа президента Российской Федерации от 11 июля с.г., согласно которому на вице-премьера российского правительства Дмитрия Козака возложено исполнение обязанностей специального представителя президента Российской Федерации по развитию торгово-экономических отношений с Республикой Молдова. Этим же указом признаны утратившими силу два указа 2012 года о назначении Дмитрия Рогозина специальным представителем президента России по Приднестровью (один — за подписью Д. Медведева, второй — за подписью В. Путина).

Эта новость породила всплеск эмоций, в первую очередь в Кишиневе и Тирасполе. Молдавские «пророссийские» политические силы во главе с Партией социалистов и президентом Молдавии И. Додоном высказали плохо скрываемую радость и традиционную надежду «на конструктивное сотрудничество», особенно в контексте очередной анонсированной встречи И. Додона с президентом Российской Федерации. «Проевропейская оппозиция» на грани истерики из-за неминуемого, по его мнению, навязывания идеи «федерализации» в ближайшей перспективе. В. Воронин, давний «друг» Д. Козака, отреагировал сдержанно и, по-видимому, будет пытаться найти убежище среди тех «бесов», которые его «попутали» в 2003 году. Приднестровская «оппозиция» порадовалась тому, что назначен «барин», который даже не рассудит, а сразу осудит, и сделала решительный и безапелляционный вывод о том, что отношения между Москвой и Тирасполем ухудшились по вине последнего настолько, что теперь и отдельного спецпредставителя не будет, а «направленный по именному повелению» чиновник сурово покарает приднестровский политический класс и постелит ковровую дорожку для триумфального возвращения «изгнанников» и «политических заключенных».

Практически все комментаторы были едины во мнении о том, что Д. Козак не зря появляется вновь на берегах Днестра. Этакий виконт де Козак. Естественно, что основная причина возвращения связывалась и связывается с той работой, которая ввелась им 15 лет назад по поручению президента России и в соответствии с официальным обращением тогдашнего руководства Молдавии по созданию модели общего государственного устройства Молдавии и Приднестровья в рамках федеративного государства. Как все помнят, лишь в последние минуты, когда передовые группы обеспечения российского президента уже прибыли в Кишинев для организации визита В. Путина, молдавский президент Воронин уступил прямому давлению Запада и уступил, отказавшись от подписания уже парафированного проекта Меморандума.

Сейчас, как отмечено выше, основные ожидания связаны с перспективами «Меморандума Козака 2.0» (ссылку на полный текст первого «Меморандума Козака» см. ниже). Мало кто учитывает изменения реалий и качественно иную ситуацию, которая сложилась к настоящему времени. Звучность фамилий и аллегории многим не дают возможности спокойно оценить ситуацию.

Вместе с тем, в значительной степени такие оценки и реакции стали возможными прежде всего в силу того, что само решение о назначении Д. Козака принято в каком-то чрезмерно причудливом формате. Как следует из текста указа, на него возложено исполнение обязанностей «специального представителя Президента РФ по развитию торгово-экономических отношений с Республикой Молдова», а указы об отдельном спецпредставителе Президента России по Приднестровью признаны утратившими силу.

Отсюда сразу следует резонный вопрос — будет ли назначен отдельный специальный представитель по Приднестровью? Или эти обязанности будут отдельным распорядительным актом возложены на того же Д. Козака? Нужен ли целый Спецпредставитель Президента РФ по развитию торгово-экономических отношений с Молдовой в ситуации, когда до сих пор официально не назначен сопредседатель российско-молдавской межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству от РФ (ранее функции спецпредставителя по Приднестровью и сопредседателя межправкомиссии совмещал Д. Рогозин)? Каков реальный круг полномочий Д. Козака, в какой степени им будут координироваться политические вопросы? Перечень вопросов можно продолжать, что будет лишь плодить очередные «теории заговора».

Но при более внимательном рассмотрении даже такой непонятный и труднообъяснимый указ вполне встраивается в общую стратегию России на региональном направлении — или в отсутствие таковой. Решения носят хаотический характер и по-прежнему никак не могут приблизиться к реальным интересам России на молдавском и приднестровском направлениях.

Хаотичность, бессистемность и самоустранение — вот, к сожалению, те характеристики, которые связываются с российской политикой в регионе в последнее время. В подтверждение этого тезиса мы можем обратиться к конкретным областям.

К примеру, в сфере экономики Москва разблокировала свой рынок для молдавской сельскохозяйственной продукции, а также значительно смягчила отношение к молдавским гастарбайтерам. В значительной степени это было сделано в качестве аванса И. Додону, избранному президентом РМ в конце 2016 г. Однако уже после этого молдавские власти предприняли целый ряд антироссийских шагов и явно не планируют останавливаться. При этом внятной реакции от Додона нет никакой — за исключением просьб к Москве «не реагировать» на антироссийские выпады, а позднее — еще и убрать с направления главного благодетеля И. Додона — экс-вице-премьера Д. Рогозина. В итоге Москва по-прежнему предоставляет Молдове преференциальный доступ на свой рынок в обмен за запрет вещания российских каналов, высылку российских дипломатов, ограничения русского языка, цветущую в молдавской власти русофобию и т.п. Единственной «выгодой» России в Молдавии — была и остаётся безответственная, лживая, ни на что даже риторически не влияющая клоунада Додона, на деле верно служащего олигархическому хозяину Молдавии Плахотнюку.

Еще более парадоксальным выглядит пассивное наблюдение Москвы за одним из наиболее значимых активов России в Молдове — АО «Молдовагаз», которое занимается поставками российского газа в Молдавию и ПМР и транзитом газа через эту территорию на Балканы. В этом АО российский «Газпром» контролирует порядка 65% акций (собственные и приднестровские), 2/3 наблюдательного совета (назначающего правление). Однако на деле в течение последних лет во главе АО «Молдовагаз» находятся лица, приближенные к фактическому руководителю Молдавии, последовательному и публичному врагу России В. Плахотнюку (последний руководитель АО «Молдовагаз» в мае возглавил спецслужбу Молдавии). Это при том, что в отношении Плахотнюка в России возбуждено уголовное дело, в соцсетях Д. Рогозин неоднократно именовал его «мафиози», а сам Плахотнюк позиционирует себя как главный гарант евроатлантического курса Молдовы, поддерживая особо тесные контакты с американцами. На местах сотрудники территориальных подразделений АО «Молдовагаз» включаются в избирательные штабы Демпартии Плахотнюка и т.п. Т. е. Россия фактически спонсирует «евроатлантические устремления» молдавского руководства и необратимость западного вектора развития.

В Приднестровье экономическое присутствие России также вызывает вопросы. Несмотря на стремление приднестровских властей выравнять огромный дисбаланс в экспорте приднестровских товаров в Россию и Евросоюз (ЕСовское направление значительно превышает российское), ответных шагов с российской стороны не наблюдается, хотя многие приднестровские товары востребованы российским рынком. Причина — отсутствие управленческих решений, проекты которых давно представлены ещё Рогозину, а также так и не исполненное решение российского руководства о предоставлении Приднестровью стабилизационного кредита (с момента принятия решения прошло более года, однако оно так и осталось «под сукном» в недавно освобожденных Рогозиным правительственных кабинетах).

Схожая ситуация с громкой программой строительства социальных объектов в Приднестровье. Еще в 2013 г. депутатом Государственной думы А. Журавлевым была учреждена АНО «Евразийская интеграция», которая выступала основным распорядителем российских бюджетных средств. Реализация проекта позиционировалась как поддержка Приднестровью, однако, по мере приближения избирательного цикла 2015−2016 гг. всё более отчетливо становилась «заряженность» АНО «ЕИ» на поддержку правящего в то время в Приднестровье Е. Шевчука и использование ресурсов «ЕИ» в предвыборных целях.

Однако Е. Шевчук проиграл, а АНО «ЕИ» весьма оперативно обанкротилась (вернее, не стало бюджетных денег). Помимо недостроев, остались прямые убытки приднестровским строительным организациям, которые не только закупили материалы и выполнили работы, которые не были оплачены, но и выплаченные налоги. Теперь руководство Приднестровья пытается изыскать механизмы, чтобы хоть как-то возместить строителям нанесенный «евразийцами» ущерб и вернуть часть налоговых выплат.

Политические аспекты российского присутствия России в Молдавии и Приднестровья вызывают не меньше вопросов.

В Молдавии Москва по-прежнему делает ставку на клоунаду И. Додона — политического неудачника, достойного продолжателя худших традиций экс-президента Молдавии В. Воронина и экс-президента Украины В. Януковича, рассчитывающего исключительно на российские ресурсы в достижении своих целей и не использующего даже те ограниченные ресурсы, которые есть в его распоряжении. Впрочем, мы сильно сомневаемся в наличии у Додона своих целей, поскольку он полностью контролируется В. Плахотнюком. Благодаря такой «подконтрольности» в минувшем году в Молдавии произошел переход к смешанной форме избрания парламента, что значительно повысило шансы и перспективы Плахотнюка на сохранение контроля за парламентом. Вызывает некоторые вопросы и ситуация этого года, когда судебная система Молдавии по иску кандидата от партии социалистов признала недействительной победу представителя правой оппозиции на выборах кишиневского градоначальника. При этом в интересах Додона Москва фактически «зачистила» пророссийское политическое пространство в Молдавии, мотивируя это необходимостью консолидации электората. Поддерживая Додона, российские чиновники создают предпосылки для очередного провала российских усилий в молдавской политике и дискредитации российского президента.

В Приднестровье Москва также действует весьма специфично, если не сказать больше. Уже отмечалось, что предыдущий спецпредставитель президента России Д. Рогозин наладил очень тесные контакты с прежним приднестровским руководством, что не давало возможности российской стороне адекватно реагировать на действия режима Шевчука. Кроме того, была, видимо, потребность в том, чтобы не искали виновных в бедственном положении АНО «ЕИ» и стоящих за этим российских «профессиональных патриотов».

При непротиводействии российских чиновников именно из Москвы бывшим приднестровским руководством предпринимаются усилия по дестабилизации внутриполитической ситуации в Приднестровье. Памятные события вокруг «дела Хоржана» говорят о том, что российские «кураторы», как минимум, пассивно наблюдают за попытками дестабилизации Приднестровья. Можно вспомнить и истерическую реакцию руководителя российских коммунистов Г. Зюганова на задержание О. Хоржана и абсолютно циничную, беспринципную попытку Зюганова провести аналогию между задержанием псевдо-коммуниста Хоржана и преследованием настоящих коммунистов и патриотов фашистами и их пособниками. Удивительно, но российские коммунисты поддержали тот самый сценарий, который гневно обличают применительно к Украине — сценарий «майдана» (несанкционированные массовые мероприятия и попытка дезорганизации силовых структур под прикрытием депутатского иммунитета), а также алгоритм Навального, когда в протест вовлекаются изначально уязвимые социальные группы. Но и истерика Зюганова не получила в России адекватной оценки, хотя по иным, менее значительным поводам, Зюганов является намного более «системным» политиком.

Как следствие, крайне затруднено межведомственное сотрудничество между профильными органами России и Приднестровья, даже несмотря на подписанные документы. Потеряно время и навыки, и нет никакой ясности, как восполнять эти пробелы.

Не можем не вспомнить про действия (вернее, бездействие) российского посольства. Не успели мы испытать прилив оптимизма по поводу заявленного намерения российского посла Ф. Мухаметшина посетить Тирасполь на мероприятия в честь Дня России, как реальность оказалась куда прозаичнее: Посол вновь не смог «выкроить время» в своем графике, предпочтя общество молдавских политиков. Как и на День Победы, российский посол не смог посетить тех, для кого и 9 Мая, и День России — настоящие праздники. Впрочем, это не для него. Это для тех тысяч приднестровцев, которые вышли на улицы городов и сел Приднестровья в День России, кто искренне радовался и праздновал. Остается лишь внимательно наблюдать за действиями нового посла в Молдавии. Возможно, у него в графике будет больше времени для настоящих союзников.

В переговорном процессе ситуация также сложная. Практически невозможно найти ни одной российской переговорной инициативы за последнее время, за исключением проекта соглашения о гарантиях. Складывается впечатление, что Москва самоустраняется от участия в переговорном процессе, от реального выполнения посреднических и гарантийных функций.

Не может не вызывать сожаления тот факт, что все последние договоренности переговорного процесса подписаны без участия российской стороны как гаранта и посредника. Одинаково плохо и то, если Москва самостоятельно решила ограничиться формальным одобрением достигнутых договоренностей на заседаниях в «5+2», без их непосредственного подписания, и то, если стороны конфликта не привлекают российских представителей к подписанию документов — у российской дипломатии есть достаточно возможностей для того, чтобы убедить Кишинев и Тирасполь в бесперспективности такого подхода. Самоустранение Москвы уже дает свои результаты: продолжаются дискуссии относительно моста через Днестр в районе сел Бычок — Гура-Быкулуй, чреватые дестабилизацией миротворческой операции (если бы российские представители изначально участвовали в подписании договоренностей, то, представляется, проблем было бы меньше); ни Москва, ни Тирасполь внятно не отреагировали на запуск полноценного молдо-украинского контроля в пункте пропуска «Кучурган» на приднестровской границе, в итоге Киев и Кишинев расценили отсутствие реакции как молчаливое одобрение для своих новых ограничительных мер.

Российские представители пассивно участвуют в отраслевых контактах между Молдавией и Приднестровьем. Нет ни одной сферы, где Москва постаралась бы проявить активное участие, в то время другие вовлеченные субъекты не остаются в стороне — даже украинцы вносили свои предложения по автотранспорту. Помимо снижения роли России в региональных процессах, есть и прагматическая составляющая: в случае введения Молдавией ограничений на ввоз в Приднестровье медпрепаратов могут пострадать российские поставщики фармпродукции. Но и это, похоже, не особо беспокоит российских представителей.

Российская сторона так и не выступила ни с одной инициативой по организации встреч на российских площадках. В целом это резко снижает устойчивость приднестровской стороны к возрастающему давлению. К примеру, в последнее время резко возросло давление на Приднестровье по правозащитной проблематике, в перспективе это давление будет нарастать как на Тирасполь, так и на Москву (вполне возможно — через инструментарий Европейского суда по правам человека). Но и здесь Москва действует пассивно, вместо того, чтобы задействовать ресурсы Уполномоченного по правам человека, с которым у приднестровского омбудсмена есть подписанные соглашения о сотрудничестве.

Самоустранение России не дает возможностей и для тестирования реальной позиции Украины, для контрдействий в ситуации, когда Киев ведет осознанный курс на дестабилизацию переговорного процесса, слом нынешнего формата урегулирования. Если бы российские представители более активно действовали при подготовке к подписанию документов и подключали к этому украинских дипломатов, то было бы проще говорить о том, насколько Украина готова исполнять функции гаранта. Но коль скоро Москва (само)устраняется, то и Киеву проще реализовывать свои и своих западных кураторов задачи по дестабилизации ситуации в регионе. В то же время подписание договоренностей Киевом наряду с Москвой снимало бы многие риски, связанные с заключением и выполнением подписанных соглашений.

К сожалению, даже в такой сфере, как миротворческая операция, российская сторона действует не всегда продуманно и последовательно. Чего стоит только попытки российских представителей в миротворческом механизме предложить некие «компромиссные» варианты разрешения ситуации вокруг моста через Днестр у сел Бычок — Гура-Быкулуй. Молдавские информагентства радостно сообщили о компромиссе, предложенном российской дипломатией, в соответствии с которым контроль движения людей, грузов и транспортных средств через мост должны осуществлять миротворцы и посты полиции / милиции Молдавии и ПМР. Тем самым сами же российские представители идут на поводу у тех, кто пытается возложить на миротворческую операцию несвойственные ей функции по постоянному физическому контролю движения лиц и транспорта. Такие задачи могут ставиться только перед органами власти сторон, а миротворцы разъединяют конфликтующие стороны, обеспечивая физическую безопасность. Но такие «компромиссные инициативы» уже вызвали прилив радости и у Кишинева, и у американцев из полевой Миссии ОБСЕ, которые постарались вновь присвоить себе дополнительные функции, на этот раз — по контролю за действиями миротворцев.

Отдельно стоит упомянуть о попытках ОБСЕшников мониторить передвижение российских миротворцев, хотя это никак не входит в мандат миссии. Но, поскольку это также не встретило четкой и однозначной реакции российских представителей, дискуссии на эту тему продолжаются.

В общем, тем российским представителям, включая вице-премьера Д. Козака, которым предстоит заниматься Молдавией и Приднестровьем, не позавидуешь. Им придется восссоздавать разрушенные механизмы и связи, по многим вопросам начинать даже не «с чистого листа», а с отрицательных значений, восстанавливать доверие к российским институтам и должностным лицам.

Вспоминается в этом контексте мероприятие 16-летней давности, которое проходило в Тирасполе. Тот форум назывался «Мы — Россия», но на нем неожиданно для российских представителей прозвучала жесткая критика в отношении политики Москвы, суть которой сводился к тому, что Россия уходит. То было другое время, и любые аналогии являются случайными. В особенности аналогии со ставкой на Воронина, который считался «пророссийским» политиком. Аналогии с сокращением военного присутствия (вспомним, как в 2001—2002 гг. резали танки). Аналогии с сокращением товарооборота (тогда в России проходили мероприятия с участием силовиков в отношении приднестровского бизнеса). Аналогии с пассивностью в переговорному процессе. Аналогии с возможностью договоренностей между Россией и США и их влиянием региональную ситуацию. Аналогии с обидой российских представителей, когда говорится о том, что Россия уходит. Нет, конечно, всё это случайность. Сейчас другое время и другие люди. И, пожалуй, те депутаты Госдумы имели право обижаться на критику, ведь как раз они поддерживали с Приднестровьем постоянный контакт, не опасаясь претензий исполнительной власти.

Не случайно лишь то, что в Приднестровье по-прежнему живут люди, для которых и День Победы, и День России — это Праздники. И именно на этих людей стоит ориентироваться тем, кто будет выстраивать российскую политику в регионе. Если, конечно, на то будут соответствующие указания.

Сергей Артеменко

теги: ,

Отзывов (3) на «Самоустранение России в Приднестровье»

  1. Лёлик пишет:

    Если короче, то: “Шеф, усё пропало!!!”

  2. Пм пишет:

    Шерифовские обидки.

  3. Василий пишет:

    А как не самоустраниться от такого беспредела?
    Да, обманунли народ, да пришли к власти, но делать вид что Россия это поддерживает не получится.

Оставьте свой отзыв

Анонс последних новостей